протоиерей Андрей Ткачев

Один богослов назвал настоящее лучом, беспрерывно скользящим от уже потерянного прошлого к ещё не существующему будущему. С этой точки зрения категория времени — иллюзия. И в то же время, каждое короткое мгновение нашей жизни — это ступень лестницы, ведущей либо ввысь, к духовным высотам, либо вниз, в бездну падения.

Разум нужен для того, чтобы понять, что Бог есть. Чтобы Богу служить, разум нужно преодолеть, превзойти, оставить за спиной логику и войти в сверхлогику.

Ложь страшна тем, что умеет накапливаться. Накапливаясь, она становится большой, и со временем её в мире наберётся столько, что станет возможным появление сына лжи и человека греха — антихриста. Когда он родится, получится, что мы все — люди — его родим, благодаря накоплению наших общих беззаконий в «Банк оф диавол».

Как ни странно, ничего принципиально нового человек выдумать не может. Он мечтает в категориях сотворенного мира, который не в силах изменить. А значит, выдумать можно только ну очень сильного богатыря, или очень быструю лошадь (ракету, автомобиль… — возможны варианты).

Если бы я не любил поэзию Бродского, если бы я вообще был глух к рифмованным и ритмичным звукам и сочувствовал только плотной ткани прозаического текста, то и тогда одна фраза из Нобелевской речи заставила бы меня уважать Иосифа Александровича.

Церковь бережно охраняет свою идентичность. Две тысячи лет не состарили Евангелие - оно остаётся всё той же свежей новостью и радостным посланием Бога человекам.

Неправда, что мысль о смерти тяжела и холодна. Неправда, что она отравляет чувство момента и мешает жить. Она, напротив, творчески раскрашивает жизнь, и заставляет думать, и даёт перспективу...

Большинство из нас ― настоящие сироты, толком никому не нужные. В этом смысле Благая Весть возвещает нам нечто радостное. Настоящий Отец у нас есть, только не на земле.

Есть множество вещей, разрушающих человека. Среди них есть место для моды. Она - не вирус и не ядерный взрыв, но она навязывает человеку представление о самом себе. И вот ты уже стыдишься своего естественного вида, чувствуешь себя белой вороной и худо-бедно пытаешься пристроиться к восторжествовавшему вкусу.

Самый грубый слух не может не улавливать корневую связь между двумя этими понятиями — вера и верность. Верность Богу, верность в браке и верность Родине. Все три типа верности очень связаны между собой. Причём верность религиозная является как бы связующим звеном между двумя другими.

Бог сотворил одного человека и поручил ему Вселенную. Это значит, что от тебя многое зависит, да и сами заповеди обращены к человеку в единственном числе, то есть к каждому в отдельности. Не прелюбодействуй, не убий, чти отца и мать...

На исповеди священник именно третий, а не второй и не первый. Неважно, что священника видно, а Христа - нет. Христос - Первый и Главный... Однако понятен страх и стыд любого человека, не желающего выворачивать наизнанку душу перед первым попавшимся священником. Человек хочет быть уверен в том, что будет понят правильно, что его не унизят больше, чем он уже унижен совершенными грехами.

Влюблённый в комфорт и земное счастье, он скорее откажется от веры, от молитвы, от Самого (не дай Господи) Христа Спасителя, чем согласится снимать с себя ветхую кожу и обновляться. Словам об узком пути и тесных вратах, ведущих в Царство, слишком тесно и узко в сознании «обычного человека». И что же делать? Служить благодарственные молебны! Я не обмолвился. Нужно служить благодарственные молебны.

«Ты не искал бы Меня, если бы уже не нашёл», — сказал Господь одному из людей, жадно Его искавших. В правильном вопросе всегда уже скрыт ответ, и в правильном поиске уже угадывается искомое. Сама постановка вопроса о поиске смысла жизни говорит, по крайней мере, о двух вещах. Первое — вопрос задаётся человеком. Второе — смысл есть. Попробуем пояснить эти кажущиеся очевидности.

Эх, город, город. Ты взметнулся в небо домами и строительными кранами, но совсем не знаешь об ином Небе, на котором об одном покаявшемся грешнике все Ангелы радуются. Ты подгреб к себе миллионы людей и смотришь на их суету, как на растревоженный муравейник. 

Каждую весну природа на наших глазах представляет ожившую книгу Бытия, те ее страницы, на которых повествуется о сотворении Богом мира. Мы не могли быть зрителями тех величественных картин, которые описываются в самом начале Священной Книги. Но премудрость Божия изобрела средство, чтобы ежегодно созерцали нечто подобное…

"Стены столовой в школе, где я учился, были украшены разными плакатами. Один из текстов надолго остался в моей памяти: "Хлеба к обеду в меру бери. Хлеб - драгоценность. Им не сори". Спустя многие годы я часто думаю об этом. Что это? Рецидив крестьянского сознания в стране победившего социализма? Память о голодных годах и пережитых бедах? Тревога о национальном богатстве? А может быть, связь с Евхаристией?"

У этого человека была смешная фамилия и странная жизнь. Действительно ли мир гнался за ним так, как ему казалось, или иные причины заставляли его всю жизнь быть в движении - Бог знает. Прожив долгую даже по нашим, а тем более по меркам XVIII столетия жизнь, любитель Библии и сын Саввы Григорий, по прозвищу Сковорода, ярко осветил небосклон южнорусского неба. Свет этот был виден далеко и многих заставил с удивлением посмотреть вверх. А удивление, как известно, - мать философии.

Мы снова рассуждаем о таланте и его ценности. Помните ли вы «Невский проспект» у Гоголя? Всю пеструю суету столичного города, так мастерски прописанную в немногих словах? Помните ли вы, как молодой человек, герой повести, повстречал дивной красоты незнакомку? Пылкий юноша побежал за легким стуком каблучков, как бежит олень на источники водные. Он верил в любовь и искал любви. Да и как можно не верить в любовь, если тебе лет 19-20 и ты видишь свое отражение в высоких витринах самой красивой улицы имперского города?..

Единственный язык, на котором можно говорить о супружестве, - это язык Писания, язык Божественного Откровения. Не хотящий или не умеющий говорить на этом языке вынужден описывать брак при помощи или пошлого, или наукообразного лексикона. Язык двух наук используется более прочих. Это язык биологии и социологии.

Ох уж эти ближние... Ну как их полюбить: всех и сразу? Или по очереди? Начать с тех, кто поумней да покрасивей? Или с тех. с кем удобно вместе добираться на работу? И где ее взять любовь к людям? Ведь сердцу не прикажешь. Или прикажешь?