Авторские колонки

Многие из нас постоянно сталкиваются с необходимостью процитировать в научной или публицистической статье Священное Писание. Казалось бы, чего же проще: берем с полки Библию, открываем нужное место – и переписываем. Или (так на самом деле мы поступаем гораздо чаще) запускаем какую-нибудь библейскую программу (к примеру, Bible Quote), ищем, копируем, вставляем в текстовый файл.

Некоторое время назад обсуждался резкий отказ молодого нобелевского лауреата Андрея Гейма приехать в инновационный град Сколково. Конечно, была какая-то горькая ирония в том, что изобретателя графена, который может стать заменой силикону, хотели позвать в российскую «силиконовую долину» – как если бы изобретателя самолета пригласили на фабрику самых современных воздушных шаров.

В октябре состоялась научно-практическая конференция «1100 лет под покровом Божией Матери», организованная «Союзом православных женщин» при поддержке Синодального отдела Московского Патриархата по взаимоотношениям Церкви и общества . На конференции было поднято множество проблемных тем, в том числе -вопросы консолидации православных женщин из разных стран в решении социальных и нравственных вопросов. Но, как ни странно, наибольший резонанс вызвала дискуссия, начатая после доклада о «Формировании образа современной православной женщины в СМИ».

Вчера вечером, просматривая почту в одной из популярных социальных сетей, обнаружил на странице знакомого студиозуса, который учится у нас на факультете уже второй десяток лет, «праздничный» статус (орфографию сохраняю): «Слава Великому Октябрю. И Спасибо за счастливое детство. С праздником 7 ноября!!!»

В Москве зверски избит журналист «Коммерсанта» Олег Кашин. В собственном дворе, практически на глазах у дворника и соседки, которые вызвали скорую и сообщили в СМИ о случившемся. Есть штамп: журналистика – опасная профессия. Но раньше казалось, что опасно в горячих точках, опасно безбашенным упертым оппозиционерам вроде Политковской. Может не повезти, как Насте Бабуровой. Теперь рвануло совсем близко.

В «деле Кучера» (или как его окрестили в блогосфере – «Кучергейте») есть несколько составляющих, с каждой из которых предстоит разбираться соответствующим органам – прокуратуре, управлению делами Патриархии, Синодальной комиссии по делам монастырей, органам опеки и попечительства и т.д. Но корень проблемы все-таки в другом: он идеологический.

Ничего не поделаешь, довелось мне, как человеку публичному, очутиться в самой гуще скандала вокруг Текстильщиков. Уже и не перечислю сходу всех теле и радио эфиров, на которых выступила. Но, подводя итоги, хочу задуматься о двух, наиболее выразительных. На одном из них мы услышали очень много правды, на другом – очень много лжи. Но непараллельные эти прямые сходятся.

В дискуссии вокруг прошлой моей статьи много говорилось о пространстве личной свободы – и тут же оказалось, как это обычно и бывает, что для одних это величайшая ценность, а для других излишество. Артем Ермаков из Иркутска пишет: «А в Царстве Божием оно есть, это пространство? И зачем оно там нужно? Оно и здесь-то нужно лишь для того, чтобы опровергать общественную ложь Божьей правдой. Но ведь Божьей, а не какой-то там "личной"!» И так думает далеко не один Артем.

Голосов тех, кто ушел из Церкви, не слышно. Кому рассказывать? Да и зачем? Даже замечая тех, кто пришел, мы едва ли замечаем тех, кто уходит; как в песне – «они куда-то ушли, и едва ли вернутся обратно».

В дискуссии по поводу предыдущей статьи мне задали вопрос: а почему это мне так не нравится советское прошлое? Какие это заповеди нарушались тогда в нашей стране, спрашивает меня молодой читатель. Сейчас понятно, что у нас творится: торжище и блудилище на каждом шагу. А тогда? Ну да, были перегибы, были недостатки, но…

Пару недель назад в публикации Андрея Мановцева была затронута тема отношения христиан к монархии. Я не считаю монархию самоцелью, не воспринимаю ее как единственно возможную и правильную форму государственного правления. Однако элементарная справедливость и здравый смысл не позволяют оставить без внимания те странности, которые наличествуют в наших нынешних богослужебных текстах.

Я согласен со всем тем, что пишет об исповеди священник Андрей Дудченко. Но я хотел бы добавить кое-что о другом - об ожиданиях, которые испытывают люди, подходя к исповедальному аналою, – и о том, во что эти ожидания превращаются.

О чем мы чаще всего говорим Богу на исповеди? Не превращается ли таинство «второго крещения» в пресловутое отцеживание комаров и проглатывание верблюдов?

Есть в окрестностях больших городов сельские храмы, в которых летом к местным жителям прибавляются в большом числе горожане: отпускники, пенсионеры, дачники, огородники, садоводы, грибники, купальщицы и прочий приезжий люд. Среди тех, кто приходит на службу, встречаются и настоящие ревнители благочестия, и случайно забредшие люди. Длинные юбки и блузки контрастируют с открытыми сарафанами и модными брюками либо спортивным трико у женщин и шортами да шароварами у мужчин. Молитвенное благоговение перебивается звонками мобильных телефонов, чьим владельцам никакие объявление и перечеркнутые символы при входе не указ. Таково наше лето и таковы наши нравы.

Призывом к покаянию открывается проповедь Евангелия: еще до начала служения Христа так обращался к своим современникам Иоанн Креститель. «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие небесное», – так объяснял он необходимость покаяния. А ведь мог, наверное, сказать: «…ибо сами видите, какая теперь засуха / какие холода / какое нашествие саранчи». В те времена люди куда больше страдали от капризов погоды, и не только потому, что не было у них кондиционеров и синоптических прогнозов – вся их жизнь зависела от урожая, сельскохозяйственная техника была примитивной, и потому голод оставался постоянной угрозой. В исторических книгах Библии мы то и дело читаем о голоде, вызванном засухой: например, так было при пророке Илие. Сама Библия, несомненно, связывает это бедствие с грехами царя и всего народа…

По дороге из Верхней Нормандии в Нижнюю, в Алонвиль-Бельфос, растет самый необычный дуб на свете.

Закончилась ночная Божественная Литургия в ночь с субботы на воскресенье в Свято-Троицком соборе этого небольшого старинного уральского города, и несколько сотен верующих - большинство из них - женщины, но немало мужчин и детей - выходят в предрассветную мглу, чтобы совершить 12-километровый крестный ход.

Среди заключенных европейских тюрем немало граждан России и стран бывшего СССР. Настоятель Христорождественского прихода Русской Православной Церкви в Мадриде священник Андрей Кордочкин окормляет русских, оказавшихся в тюрьме в Испании

Почти 10 лет назад произошло событие, чуть было не расколовшее верующих на две группы. Для одних канонизация семьи последнего русского императора Николая II стала символическим завершением советского периода в истории Церкви, стала важным шагом навстречу РПЦЗ, восстанавливала историческую справедливость и даровала православным христианам новых почитаемых святых. Для других прославление царской семьи почти превратилось в личную трагедию – святым был объявлен противоречивый политик, доведший страну до революции.

В этом году исполняется 10 лет со дня прославления Русской Православной Церковью царственных страстотерпцев в лике святых. Канонизация семьи последнего российского императора имела как своих горячих сторонников, так и убежденных противников. Аргументы обеих сторон известны, в большинстве своем они весомы. Прославление состоялось, акт о канонизации содержал чрезвычайно аккуратные, выверенные формулировки. За прошедшее десятилетие страсти улеглись, и теперь мы можем задаться вопросом: кто для нас святые царственные страстотерпцы?