Семейный обед

Старый Новый год – немного странный праздник. Толком и непонятно, как его праздновать и праздновать ли вообще… О том, как это можно сделать, в том числе – в гастрономическом ключе, размышляет Александр Гяурский.

В кулинарной колонке Александра Гяурского сегодня речь пойдет о том, что можно приготовить в ожидании первой звезды, в рождественский сочельник.

Когда мужчина готовит, это всегда восхищает, даже если коронное его блюдо - яичница. Эту яичницу он сделает так, что она покажется произведением искусства. А если в мужском кулинарном арсенале есть что-то посложнее, поразнообразнее? Тогда вообще можно сказать, что мужчина этот - талантлив. Как Александр Гяурский, просвещенный кулинар, почитатель Похлебкина, автор книги о специях и их применении на кухне, а также (как он сам себя называет) - кок на пиратском судне времен парусного флота, по закону - первый заместитель по команде в случае гибели квартирьера. Оказавшись временно на суше, Александр взялся за перо.

Рождественский пост – в самом разгаре, и домашние хозяйки, наверное, уже приготовили множество постных блюд для своих домашних. Но если фантазия ваша истощилась – взгляните на несколько несложных рецептов из коллекции матушки Марины Стародубцевой.

Любят ли в вашей семье винегрет так, как его любят в нашей… во время поста? Особенно дети. Сколько бы я ни наготовила – его всегда мало! Причем, если раньше я уже начинала ворчать, когда на вопрос: «Что сегодня будем кушать?», дети дружно отвечали: «Винегрет!», то сейчас я уже сама с удовольствием покупаю все необходимые для него продукты.

Летом так не хочется долго стоять у горячей плиты. Да и есть не особо хочется. Дети тоже активно машут руками и отказываются от горячих котлеток, супов и постоянно просят то погрызть морковку, то огурчик, налегают на фрукты. Фаворитом на семейном столе сейчас является большая салатница с каким-нибудь фруктовым или овощным салатом с добавлением большого количества зелени. Благо последняя в течение всего лета в изобилии и в большом ассортименте: салатные листья, лук, щавель, базилик, чабрец, укроп, петрушка, сельдерей, мята – все это смело рубится, режется, рвется, перетирается и прекрасно дополняют любое блюдо. Предлагаю небольшую подборку салатов, которые, я, надеюсь, вам придутся по вкусу. Некоторые из них можно готовить в посты и постные дни.

Когда то с мамой мы часто готовили подобные рулеты на праздники, которые приходились в пост. Только соус там был из горчицы. И вот, уже будучи самостоятельной домохозяйкой я попыталась приготовить эту закуску для супруга, но горчицы, как на зло, в тот день дома не оказалось… и родилось новое блюдо.

Скоро начнется Петров пост. В преддверии его, пока идет сплошная седмица, хотелось бы поделиться с читателями несколькими любимыми в нашей семье блюдами из мяса.

Думаю, каждая хозяйка после Пасхи задавалась вопросом: что делать с большим количеством крашеных яиц? Конечно, есть! Но не станешь же на завтрак, обед и ужин подавать семье только одни яйца? При этом хранить их долго тоже не получится: 15-30 суток – именно столько рекомендуется держать в холодильнике вареные яйца (кстати, яйца в нарядной термопленке портятся гораздо быстрее – их нужно использовать в первую очередь). Выход есть: с ними можно разнообразить не просто повседневные приемы пищи, но и праздничный стол украсить.

Пасха для меня всегда была самым долгожданным и радостным днем. Все и вся в доме преображалось в доме ко встрече этого Праздника. До четверга Страстной седмицы все было отмыто, постирано, переглажено, а уже потом начиналась подготовка праздничного стола – куличи, творожные пасхи, крашеные в луковой шелухе яйца…

Сначала их пекла бабушка, после бабушки – мама. Но тут явилась на свет моя племянница. И мама (произведенная в бабушки) с головой погрузилась во всем знакомые заботы. Той весною ей было несомненно не до стряпни. Так мне довелось впервые в жизни столкнуться с данностью, что если куличей не испеку я, семья останется без них.

Аня Бертман, маленькая добрая и некрасивая учительница английского языка, пятый час бродила по неухоженной обской набережной, хотя в это время — на исходе октября — здесь ни людей, ни собак, ни настырных сибирских чаек. Ей не было ни горько, ни тошно, только будто в животе сложилась речная воронка, в которую летели взакрут и душа, и мысли.

Женька просыпается от запахов. Пахнет теплым и густым: раскаленным старым чугуном сковородки, тонким тестом, разбивающимся о чугунный жар (чтобы тут же разойтись пузырьками - бисером, взорваться и стать плотным чайного выкраса кружевом), топленым маслом, распаренной ленивой гречкой, жареным блестящим луком, размякшими в молоке сушеными боровиками. К запахам из кухни примешивается запах припеченного солнцем стекла и разогретой между плотно заклеенными рамами зимней пыли. Женька высовывает ногу из-под одеяла, и рыжий кот вступает в принципиальный бой с Женькиной пяткой прежде, чем тот успевает окончательно проснуться.

Тетя Нино достала длинный, с широким лезвием нож, тяжелый, судя по тому, как качнулся в ладони. «Долго летел, Юра?» - она обратилась на русский манер, так, как раньше его звала только мама, - «Почти 15 часов, во Франкфурте застряли» - Георгий сидел с ногами на старом стуле в старой тбилисской кухне. Все было как раньше: важные, позапрошлого уже века часы, фикус с одеревеневшим стволом, связки красного перца по стенам.