Запад и Восток о Страстях Христовых

В предыдущем, предпоследнем очерке этого цикла, мы говорили о Страстной пятнице – том дне, когда завершилась земная жизнь Иисуса Христа. Великая суббота, казалось бы, должна была образовать зияние в богослужебном круге: ведь она не отмечена никакими евангельскими событиями, поскольку этот день был и субботой, и иудейской Пасхой одновременно – именно поэтому он знаменовался сугубым покоем, отсутствием каких бы то ни было дел (не случайно погребавшие Иисуса, не успев закончить в пятницу помазание Его тела, отложили завершение погребальных обрядов до утра по прошествии субботы). Тем не менее, Святая суббота в большинстве христианских традиций имеет собственное богослужение, которое по своей насыщенности, по глубине наполняющего его смысла не имеет себе равных. Суббота, составлявшая средоточие ветхозаветного культа – ибо это день покоя, в память о том, как Господь, сотворив вселенную, почил, – становится Великой субботой, когда Воплотившийся Господь покоится во гробе.

В предыдущем очерке мы говорили о том, что богослужение Великого четверга подводит нас вплотную к непостижимой тайне того умаления Богом Самого Себя, о котором пелось в одном из самых древних христианских гимнов, запечатленном апостолом Павлом (Флп 2. 6-10), и которое восточные Отцы Церкви называли греческим словом «кенозис»– «истощание». Для того чтобы обновить падшее человеческое естество, чтобы избавить его от порабощения диаволом, от власти зла и смерти, Самому Богу – в лице предвечно рожденного Слова Божия, равного Отцу и могуществом, и величием, – надлежало умалиться, истощить Себя, приняв образ раба. Воплотиться, восприняв нашу плоть. Родиться среди людей, став одним из нас, во всем подобным нам, людям, кроме греха. И принять на Себя все, кроме греха, последствия человеческого грехопадения – вплоть до самых мучительных душевных и телесных страданий, вплоть до ужаса богооставленности и даже вплоть до самого тяжкого следствия грехопадения – телесной смерти. И именно Страстная пятница во всех существующих литургических традициях особым образом посвящена воспоминанию этих страданий Богочеловека Иисуса.

Рассмотрев в предшествующей серии очерков контекст Страстной седмицы (1, 2) и ее начало (3, 4), мы приблизились, наконец, к Великому четвергу, которым открывается непосредственное воспоминание Пасхальной тайны Христа. Наступает тот короткий период, когда богослужение литургическими средствами воссоздает соответствующие этим дням главные спасительные события евангельской истории: в четверг это Тайная Вечеря, прощальная беседа Иисуса с апостолами, гефсиманское борение; в пятницу – взятие Христа под стражу, суд над Ним, поругание, крестный путь, Голгофа, смерть Иисуса и Его погребение; в субботу – пребывание тела Христа во гробе и незримое для людей сошествие Его души во ад; и в воскресенье – отверстый гроб и первые явления Воскресшего.

В предыдущих очерках этого цикла (1, 2, 3) мы рассмотрели некоторые общие характеристики Страстной седмицы и ее литургического контекста, приступив затем к рассмотрению ее первого дня – праздника Входа Господня в Иерусалим, или Вербного воскресенья.

В предыдущих очерках этого цикла (1, 2) речь шла Страстной седмице в целом, а также том, что ее предваряет. Однако пора, наконец, приступить к более пристальному рассмотрению каждого из ее дней в их прямой последовательности.

В первые века, когда постоянным был приток в Церковь новообращенных, их Крещение совершалось, вероятно, только в один определенный момент года: на Пасху. Ведь уже первое поколение христиан связывало таинство Крещения с Пасхой Христовой, чему красноречивое свидетельство мы находим у св. апостола Павла, который говорит, что крестившиеся во Христа, будучи «соединены с Ним подобием смерти Его, должны быть соединены и подобием воскресения» (Рим 6. 3-11). Именно по этой причине ежегодное празднование Пасхи с самых ранних времен стало предпочтительным временем для Крещения новообращенных.

Во всех литургических традициях христианского мира основные церковные службы Страстной седмицы – особенно трех последних ее дней – совершенно уникальны. Каждая из них не похожа ни на одно другое богослужение литургического года, а вся их череда позволяет куда глубже духовно пережить праздник Пасхи, нежели участие в одном лишь богослужении Пасхальной Ночи. Неудивительно, что многие верующие, даже будучи сильно обременены, казалось бы, неотложными повседневными заботами, стараются найти возможность побывать, если не на всех службах Страстной седмицы, то хотя бы на некоторых из них.