О природе смешного. Часть 2

«От великого до смешного один шаг», «и смех, и грех». В продолжении беседы с психологом Денисом Новиковым о природе смешного мы пытаемся разобраться в тонких гранях смеха.

Поговорим о том, можно ли смеяться над серьезными вещами, что означает серьезное отношение к шутке и как чувство юмора помогает нам в трудную минуту справиться с сильными переживаниями.

- Денис, чем обусловлено появление шуток, связанных с табуированными темами (в частности, шутки, связанные с интимностью, смертью, загробной жизнью)?

- Если говорить о шутках по поводу аварий, травм и так далее, то, полагаю, это реакция, условно говоря, на криминальные хроники СМИ. Это как бы анти-«криминальные хроники», способ справиться с тем потоком действительно страшной информации, которая зачем-то транслируется в большом объеме. У человека есть устойчивость к сильным переживаниям, к осознанию каких-то страшных ситуаций, но они, прежде всего, должны касаться лично его. Если эти ситуации его непосредственно не касаются, а собираются «добрыми» корреспондентами по всей территории Российской Федерации и в концентрированном виде «впариваются» ему с помощью средств массовой информации - радио, телевидения, Интернета, - то вот это психологическое напряжение человек пережить не может.

И я думаю, что шутки - попытка найти внутренний ответ на поток этой информации, неуместной и неэкологичной. Гораздо уместнее, полагаю, не смотреть эти хроники вовсе. Но тем не менее каков запрос, таков и ответ.

Что касается интимной жизни человека и переживаний, с ней связанных, думаю, что ситуация здесь немножко другая. Для того чтобы быть в психологически или физически интимных отношениях, нужно уметь быть человеком, уметь обходиться с собственной неловкостью, уметь быть бережным, уметь предъявить какие-то вещи и в психологическом, и в физическом плане, подчеркивающие твое несовершенство. Это необходимая часть, необходимая составляющая интимных отношений. Это умение обращаться с сильными эмоциональными переживаниями. И потому человек, соприкасаясь с темой интимности, либо развивается (я рискну сказать: духовно развивается, а не только психологически и чувственно), либо он выстраивает систему психологических защит, выбирает, как бы сказали психотерапевты, невротический способ обращения с этой темой, когда нет никакого развития, но тем не менее удается как-то со всем этим обходиться. В последнем случае часто используются шутки на интимные темы, что подчеркивает нежелание человека бережно и трепетно относиться к интимной сфере. Опять же, я говорю о специфических шутках, в которых есть признак тупости и цинизма, потому что можно и в разговорах о катастрофе, смерти и интимной жизни использовать элементы юмора и шутки достаточно умело.

- А если темой шутки является смерть?

- Это еще одна функция смеха. Это способ дистанцироваться от переживаний, связанных со смертью. Так как современная культура не умеет обращаться со смертью, смерть не является чем-то важным в нашей культуре, о ней не говорят. А каких-то фильмов или произведений, глубоко раскрывающих тему смерти, очень немного. Практически каждое из этих произведений, если оно хорошее, уже событие, уже явление в кинематографе, в литературе. И проявлением того, что человек толком не умеет обходиться с темой смерти, являются шутки, с помощью которых явление смерти обесценивается, и человек дистанцируется от этих переживаний.

- А шутки, связанные с какими-то конфессиональными вопросами, в частности карикатуры на пророка Мухаммеда, какие-то шутки с использованием образа Бога, чертей, - что это такое?

- Опять же, способ обесценивать и дистанцировать себя от религиозных переживаний. Я помню впечатления от того времени, когда я еще учился в МГУ. Хотя обстановка уже стала такая, что социализм быстро загнивал, под давлением каких-то комсомольских властей факультет выпустил атеистическую газету. Я видел это гениальное произведение, где самым «выдающимся» моментом был священник с бородой, сидящий на мотоцикле. Он был такой полный, с крестом, с бородой, в рясе и почему-то сидел на мотоцикле. Несовместимость этих вещей, видимо, должна была вызывать какие-то сильные переживания. Выглядело, и правда, по-дурацки.

Люди, которые это рисовали, попытались выразить что-то. Я думаю, что это защита от страха того, что у тебя есть религиозные переживания и что есть люди, которые просто в силу своего статуса, а тем более в силу харизмы про духовность знают больше, и на самом-то деле с ними в этом мире тоже надо жить и соприкасаться, что эти люди не случайны. «Нет, они случайны!» - вот это надо доказать, а самым хорошим способом доказательства является обесценивание с созданием вот таких карикатурных вещей. Советский атеизм строился во многом на карикатурах, атеистические произведения носили карикатурный характер. Да и назывались они вроде «Забавное Евангелие». Это, похоже, был единственный способ, которым люди могли от такой серьезной темы уйти.

- А теперь хочется перевернуть эту функцию на обратную и посмотреть на шутку как на созидающую силу, на силу мобилизующую, приободряющую. Как работает шутка, предваряющая страх, когда страх в каком-то латентном состоянии присутствует? А шутка, поднимающая страшную тему, таким образом, снимает напряжение и позволяет этот страх преодолеть?

- Правда - можно перевернуть. Ведь шутка - это чисто технический момент, который позволяет более свободно и непринужденно с чем-то обходиться. При этом либо качество контакта между людьми поддерживается и улучшается, либо контакт оказывается разорван. Можно отшутиться от человека, чтобы с ним не общаться, а можно с помощью шуток наладить с ним более непосредственный, живой и интересный разговор. С помощью шутки можно дистанцироваться от какой-то темы, можно с помощью шутки ее транслировать.

Известный российский психотерапевт Владимир Баскаков обращает внимание на излишнюю напряженность и неестественность спорта высших достижений. Ведь спорт высших достижений - ситуация, когда физическая нагрузка несет не здоровье, а разрушение. Но тем не менее там золотые медали, чемпионские титулы, чемпионские звания, там есть определенный пафос. Девиз Олимпийских игр: «Быстрее! Выше! Сильнее!» В своем центре Владимир проводит  антиолимпийские игры под названием «Медленнее, ниже, слабее», подчеркивая совершенно другой полюс: не надо всегда обязательно стремиться к высшим достижениям. В этой идее Баскакова есть элемент хорошей, здоровой шутки. И шутка становится способом трансляции взглядов. Если бы он стал выступать против Олимпийских игр, то это было бы странно и неуместно, да он, естественно, и не собирался этого делать. Здесь шутка - способ транслировать свое видение, способ открыть человеку, который его слушает, целую сферу жизни, которая оказывается за кадром. Поэтому очень серьезное и важное содержание можно передать с помощью шутки.

Если говорить про смерть, ведь правда: смерть воспринимается как нечто однозначно пугающее, неизбежное и тотальное. Я говорю про общественное сознание. Человек даже может ходить в церковь, быть на отпевании, где священник в белых одеждах говорит о жизни бесконечной, где нет болезни и печали, воздыхания и смерти, и тем не менее бояться, пугаться, плакать. И основное чувство - только бы как можно меньше в моей жизни было связанного со смертью. Мне кажется как раз, что и здесь шутка была бы вполне уместна, для того чтобы снизить значимость, точнее, даже не значимость, а тотальность и всесилие смерти. Она должна быть очень тонкой, такая шутка. Если удается посмеяться над всесилием смерти, то, мне кажется, это очень важная вещь.

- Значит ли это, что тему смерти вообще полезно высмеивать?

- Я вот пытаюсь вспомнить какие-нибудь уместные хорошие шутки на эту тему...

- Есть старая басня про человека, который, встретив на базаре странную старуху, понял, что встретился со своей смертью и убежал от нее в пустыню, где его и настигла смерть. И успел он, прежде чем испустить дух, спросить у нее: «А чего это ты на меня так странно смотрела тогда на базаре?» И смерть сказала, что очень удивилась, увидев его так далеко от пустыни. А там, на базаре, она искала кого-то совсем другого...

- Да, я понимаю, о чем речь. Это, кстати, ремейк притчи одного из суфийских мистиков. И в ней есть некий фатализм, к которому, насколько мне известно, мусульманская мистика склонна. С одной стороны,  ненавязчиво подчеркивается неизбежность смерти, что, правда, достаточно важная вещь, с другой стороны, транслируется ее всесилие, что мне не очень близко как христианину: Христос победил смерть.

У смерти есть много сторон, в том числе и неизбежность, и это важно подчеркивать, это правда. Вот эта притча, превратившаяся в анекдот, действительно хорошо это подчеркивает. Про всесилие смерти мне сейчас что-то ничего не вспоминается. Но мне кажется, что это важно.

- В связи с этим вспомнилась, в частности, известная хэллоуинская легенда о Джеке-фонаре (Jack-O`Lantern), герое ирландской легенды - неприкаянном пропойце-кузнеце по кличке Скупой Джек, которому неоднократно удавалось подшутить над чертом. Соответственно, изготовление шуточных изображений Джеков-фонарей из тыкв и карнавальные переодевания в чертей также, до определенной степени, выполняют функцию высмеивания нечисти и снятия страха перед ней?

- Скорее всего, да. Здесь еще один важный момент. Любой текст невозможно понять без контекста, без той культурной среды, в которой этот текст возник, зародился. И невозможно оценить шутку без того контекста, в котором она находится. Вопрос в том, какое переживание вызывает к жизни вот эту вот шутку. Моя гипотеза такова: если это переживание - представление о некоем всесилии ада и смерти, тогда эта шутка хорошая. Но её можно повернуть.

Сейчас, думаю, как раз все эти хэллоуиновские вещи играют противоположную роль, ее можно принять как обесценивание идеи о том, что ты несешь ответственность, что твоя вечная жизнь очень сильно зависит от каких-то простых и очень ясных вещей, которые ты делаешь в этой жизни. И поэтому одна и та же шутка в разных контекстах может выступать по-разному.

- То есть речь об ответственности даже в ситуации, когда мы шутим?

- Да, я думаю, что да. Мы ответственны некоторым парадоксальным образом, когда мы шутим. С одной стороны, правда, мы можем не нести той степени ответственности, когда мы говорим прямо, конкретно и серьезно. С другой стороны, с помощью шутки, опять же в силу свободы слушающего ее воспринимать, мы можем транслировать гораздо больше, чем мы хотим. Из-за этого получаются неудавшиеся шутки. И в этом смысле даже не ответственность, но, парадоксальным образом, серьезность - очень важный момент шутки.