«Мамакабо», или тусовка романтиков

Музыкальный фестиваль со странным названием «Мамакабо» вот уже пять лет проходит в России и на Украине, собирая множество артистов. «Предопределением» жизни фестиваля заведует его продюсер – давний друг «Татьянина дня» - Тимур Ведерников.

До этого Тимур успел солировать в группе «Грассмейстер»,  петь в мюзиклах «Метро» и «Нотр Дам де Пари», участвовать в ряде ТВ-шоу. Сегодня Тимур рассказывает о фестивале, стартовавшем в центре «Мир» на Цветном бульваре.

Тимур, сегодня, 31 октября, открылся фестиваль  «Мамакабо» в Москве. В программе заявлены: лучший гитарист, из ныне живущих, Томми Эммануэль ,  гениальный балалаешник Алексей Архиповский , певица Ирина Сурина , Максим Леонидов и многие другие. Кто организатор?

- «Мамакабо» в Москве - это совместный проект. Компания «Миэль» задумала такой огромный фестиваль «Город живой музыки». Проведение поручили «АртМании». На протяжении четырёх уик-эндов в концертном зале «Мир» происходят различные события: были два концерта фестиваля босановы, потом был концерт Камбуровой и концерт авторской песни, сейчас вот, 31 октября и 1 ноября, фестиваль «Мамакабо», а потом ещё сольный концерт Иры Богушевской.

 - «Мамакабо» уже пять лет колесит по странеhttp://www.timmusic.ru/ , а в Москве впервые, это связано с трудностями организации? Или москвичи не готовы ходить на такие концерты?

- Нет, просто Москва очень дорогой и избалованный город, здесь очень много всего происходит. И если делать что-то, допустим, впроброс, чтоб пришли 30 человек, я не хотел. Это несколько убивает саму идею, потому что когда ты говоришь, что это здорово, а приходят всего 30 человек, то они, сидя в зале, думают: «А может это не так уж и здорово? Что ж нас всего 30-то?» И для того, чтобы сделать это хорошо, потребовалось время. Надо было найти людей, которые бы в это вложились. Тот фестиваль, который произойдёт 31 октября и 1 ноября в концертном зале «Мир», всё-таки как-то адекватно покажет тем людям, которые придут, что это такое.

- Со стороны фестиваль «Мамакабо» выглядит как тусовка романтиков, которые сказали что-то типа: «Не даёте места в эфире, ну и ладно, будем жить своей жизнью»...

- Да, Есть общепризнанные масс-медиа, а есть то, что делаем мы.

- Типа  альтернативное течение...

- Да, оно получается альтернативным, хотя я не люблю слово «альтернатива». Простая история. Когда  Томми Эммануэль приехал к нам в Коктебель, у нас там много было всяких разговоров, и вот он сказал очень важную вещь, что у него нет огромного телевизионного промоушна, но благодаря, во-первых, интернету, во-вторых, тому, что он не боится работать, ездить везде, где только возможно - он завоёвывает свою аудиторию. Он действительно это делает,  выходит на сцену - все, кто его видел, становятся его аудиторией навсегда.

Мы пытаемся делать то же самое. Да, у нас нет центральных телевидения и радио,  но на всех региональных каналах с огромным удовольствием нас крутят. Мы сами организовываем концерты, приглашаем людей и даём возможность, как минимум, выбора между тем, что им навязывается и тем, что ещё есть. Вот это является, наверное, той идеей, которая нас объединяет, а не просто какой-то романтизм.

- Просто, знаешь, то, что вне мейнстрима всегда кажется романтизмом, когда люди на своей волне что-то делают.

- Ну т.е. для меня романтик - это человек, который позволяет себе заниматься любимым делом, а не просто зарабатывать деньги...

- В погоне соответствовать каким-то стандартам...

- Он романтик, если у него есть свои идеалы. Поэтому может «Мамакабо» -  это и достаточно романтическая история, но с внутренней идеологией, правдой и пониманием того, что мы делаем.

http://www.timmusic.ru/Музыкальный мейнстрим

- А среди мейнстрима музыкального есть люди, которые заслуживают внимания?

- Да, конечно.

- Вот кто, например?

- Вот, например, Максим Леонидов - приезжал в этом году в Коктебель, где в сентября проходил  «Мамакабо», потрясающий концерт отыграл, я был счастлив, что он согласился приехать. Но главное, что ему так понравилось, что сейчас в Москве он принимает участие тоже. Бесплатно, просто потому, что ему понравилась идея фестиваля.

- Я не могу сказать, что это прямо вот такой мейнстрим.

- Очень хорош Леонид Агутин. Я бы с удовольствием его позвал. Но он держится в какой-то своей нише, он ее создал сам. И это, конечно, очень здорово. А так... Очень много хороших певцов, очень много хороших исполнителей, но в основном проблема не ремесла - умеет человек петь или не умеет, проблема в основном в том, о чём он поёт, то есть, это проблема репертуара, продюсирования. Тот, кто хочет быть в мейнстриме, делает свою работу по стандартам, по шаблонам коммерческого успеха.

- Ну, а кто-нибудь вроде Земфиры, Мумми-тролля?

- «Мумми-тролль» вряд ли, к нам бы не позвал, потому что...

- Мироощущение другое?

- Не наша интонация.

- Почему же она так популярна?

- Потому же, почему популярны сериалы, почему популярно всё, что строится на неких низменных инстинктах. Так устроен человек.

- А Земфира тоже на низменных инстинктах?

- Нет. Земфира - это другая история. И я не могу сказать, что она манерная. Она очень интересная у неё довольно-таки интересные образы в песнях

- Но они выходят вместе на сцену.

- Ну и что? Музыкантам нужно, особенно известным, быть в тусовке. Вот существует тусовка поп-музыкантов, в которую входит Леонид Агутин, хотя он, по большому счёту, вообще не там. Все, кто более-менее имеют своё лицо, свою идею, - вываливаются. Но дальше они вынуждены считаться с тем, что если они хотят быть в мейнстриме, то нужно быть в этой тусовке.

- А как тебе наши православные рокеры Шевчук, Кинчев?

- И Шевчука, и Кинчева я с удовольствием пригласил бы на фестиваль, потому что правдорубством я бы это не назвал. Вот это - искренне, то, что они делают, как мне кажется.

- Но мне кажется, что у них всё-таки не так много оптимизма в творчестве...

- Это не обязательно должно выглядеть оптимистично, у нас нет задачи делать фестиваль оголтелой радости, но радости как таковой. Вот даже если говорить о православии - ведь это радостная вера, но  в ней есть место и страданию. То, что делают Шевчук, Кинчев, Сукачёв тот же не носит характер оголтелой радости, потому что это же уже совсем взрослые люди, а у таких людей больше поводов для раздумья, для философии. Тем они и интересны.

- Вот, допустим, для тебя Шевчук - о чём он? Каков его главный нерв?

- У Шевчука, мне кажется, главный нерв - это очень острое сопереживание правде. У него есть очень твёрдая позиция, это заслуживает очень большого уважения. Он не стесняется говорить о Родине, о патриотизме, о вере. Думаю, вряд ли можно обвинять Кинчева  в каком-либо лукавстве, стилизации под православие. У воцерковленных есть возможность сравнивать с более серьёзными источниками, многое в его творчестве может показаться им неубедительным. Но я думаю, что того народа, который приходит к нему на концерты, это может стать  первым шагом к Богу.

http://www.timmusic.ru/

Тимур в гриме Кваземодо,

мюзикл "Нотрдам де Пари"

Мамакабо и образ Божий

- А в чем главный нерв у «Мамакабо»? Ведь там такой «компот» из очень разных музыкантов.

- Да, и в этом весь кайф. Мне сейчас пришла в голову даже вот такая идея: если смотреть с точки зрения веры, то основной нерв «Мамакабо» то, что человек является образом Божиим.

- Т.е. если я прийду на «Мамакабо» и спрошу музыкантов участников в чем нерв, они повторят твои слова об Образе?

- Нет, они этого не знают! Компот состоит из ингредиентов, которые кто-то смешивает. И вполне возможно, что сами ингредиенты не понимают, почему они здесь. Они понимают, что им здесь хорошо, но общую идею, как в кино, знает только режиссёр, и он не будет объяснять её каждому артисту досконально, только его роль, потом всё это собирается, и получается нечто.

- Про образ Божий как идее фестиваля -  уж очень пафосно как-то говорить.

- Ничего подобного! Я тебе объясню. У каждого человека есть какие-то таланты, а есть какой-то дар Божий, искра Божия. И она людьми либо закапывается, либо развивается. Вот люди «Мамакабо» этот талант развили, не закопали его в землю. Они потратили на это время, силы, жизнь, и в результате они добились того, чего не добивался никто другой в том, что они делают, понимаешь? Есть огромное количество виртуозных гитаристов, миллион. Но создать образ такой, как создал Томми Эммануэль, тот свет, радость, от него исходящую - кстати, он абсолютно верующий человек, у него на всех гитарах нарисован крестик.

И позиция  у Томми очень чёткая, сам говорит: «Мне Господь дал вот такой талант, я им радую людей, я этим занимаюсь, езжу по миру». Он сам очень счастливый человек, очень светлый. То же самое, например, можно сказать про Ивана Смирнова. Причём это всё люди, у них есть свои пороки, есть свои недостатки, в общем они конечно не святые, а обычные грешники. Но вот в какой-то сфере, в данном случае - в музыке, они создали то, что больше никто не создавал. То же самое можно сказать об Энвере Измайлове, Алексее Архиповском и т.д. Вот Максим Леонидов, тоже создал свой мир, узнаваемый и оригинальный. И эта уникальность каждого человека является общим стержнем. Почему мы говорим, что «Мамакабо» - это не фестиваль музыки какого-то жанра? Не фестиваль рока, блюза, джаза - это фестиваль музыкантов, личностей.

- У меня от ваших концертов такое ощущение, что там рождается такая атмосфера уюта...

- Совершенно верно.

- ...она, наверное, близка бардовскому миру.

- В какой-то мере она близка любому человеческому сообществу, которое дружелюбно настроено по отношению к людям.

- Нет, не любому. Разные люди живут в разных тональностях, с разными интонациями. На самом деле многим этого очень не хватает, особенно в большом городе. Вот почему взрослые люди ходят на мультфильмы типа «Шрека»? За радостью, за ощущением беззаботности, которое бывает только в детстве. Но есть и другой взгляд, когда такая «радостность» называется патокой, неправдой, потому, что жизнь- она же другая. Тот же Шевчук - существует на другой интонации.

- Он не на другой, не-а. Ты послушай его. Разве он поёт о том, что всё безнадёжно? Нет.

- Он поёт о боли, которая рождается, когда он видит всё эту «нашу Рашу».

- Но о том, что всё безнадёжно, он не поёт. У него всегда есть лучик света. Когда его слушаешь, у тебя не возникает желания повеситься, у тебя возникает желание продолжать жить и бороться за эту жизнь, постараться что-то изменить. Мы постоянно озабочены тем, чтоб создать особую атмосферу, чтоб в одном замесе были клоуны, балалаешники, танцоры, кукольники и что-то ещё... А потом выходит кукольник, ещё что-то...

- Ты сам придумываешь эти замесы?

- Получается, что да, причём я не могу сказать, что придумываю, оно само как-то рождается. Например, с тем же Томми Эммануэлем, это не было стратегически продумано. Для меня это музыкант номер один, и я мечтал с ним не то, чтобы поиграть, а просто хоть послушать вживую как он играет.

Фестиваль в Коктебеле в этом году прошёл очень сложный этап, когда за неделю до начала я был готов его отменить. Вообще не было финансов никаких. Но отменять было нельзя, потому что очень много народу приезжало специально, ехал Томми Эммануэль. Слава Богу, половину необходимой суммы нам дал Григорий Элькин, а половину суммы я просто занял, понимая, что очень рискую. А потом мы освятили сцену и всё пошло. Батюшка из Донецка приезжает уже второй год  специально для этого на фестиваль. Он бывший барабанщик, мы с ним так шарашили! Ощущение было на очень многих наших фестивалях, будто Господь проносит нас на руках сквозь все невзгоды. Если чудеса случаются, то происходящее у нас - яркая иллюстрация. Вдруг всё несмотря не на что удаётся.

Приезжает Томми Эммануэль, звезда мирового уровня, оказывается абсолютно контактным человеком. Я говорю: «Томми, а Вы можете дать мастер-класс?» «Я приехал сюда работать. Всё, что хотите». Говорю: «А можно с тобой сыграть на сцене?» И на следующий вечер я играю на сцене вместе с Томми Эммануэлем. Вот это всё вместе создаёт атмосферу счастья. Если правильно сформулировать - то, что мы людям даем это не какая-то музыка, это ощущение счастья в жизни. Хотя, наверное, это тоже звучит пафосно.

Моя работа в «Метро», в «Нотр-Даме» дала мне большой опыт и понимание того, как это делается. А человеку всё-таки важно, чтобы это было не только красиво снаружи, но и внутри. Что мы делаем? Элементарную вещь. Создаём красивую обёртку, там очень большое внимание уделяется деталям, начиная с полиграфии. Сцена, звук, всё, что выходит от нас в мир - тщательно продумывается. Все DVD, которые мы выпускаем, это серьёзные подарочные издания. Обёртка красивая, но при этом внутри кладём очень интересное содержание. А в шоу-бизнесе пока чаще всего наоборот - только обёртка красивая.

Главное ведь что? Элементарная экономика, вы же понимаете. Главное не то, что происходит на концерте, а то, сколько человек на него пришло. А человек приходит на концерт почему - потому что ему делают рекламу. Главное - правильно подать. Вот мы, наверное, не умеем подавать сильно правильно, но я знаю точно, что все, кто приходят к нам на фестиваль, остаются с нами. Я общался с человеком после фестиваля в Коктебеле, и девушка эта говорит: «Что-то у вас так прямо всё позитивно, как-то не верится». Я говорю: «Подожди, во что не верится? Давай разберёмся. Если человек хорошо играет, это что - плохо?. - Да нет, хорошо. - А в чём дело-то? - Да вот, у меня на работе...» Я говорю: «Так погоди, получается, проблема в том, что ты настолько этот мир воспринимаешь в чёрном цвете, что, может быть, лучше тебе перестроиться?» Мне кажется, есть  люди, не способные воспринимать радость, им страшно стать открытыми.

- Таких людей очень много.

- Ты знаешь, они могут меняться. Мы, наверное, не будем переделывать весь мир. Он устроен так, как он устроен. У фестиваля нет каких-то мессианских задач. У нас есть маленькая возможность поделиться той радостью, которая есть у нас внутри, и которой мы умеем делиться. Всё.