Специалисты выяснили, как и сколько зарабатывали литераторы в XIX веке

Ещё в школе учат, что гонорары русских писателей XIX века, особенно именитых авторов вроде Льва Толстого, были не такими скудными, как у современных прозаиков (и уж тем более поэтов). Однако гарантировало ли писательское ремесло безбедное существование? Специалисты литературного портала «Горький» выяснили, как и сколько зарабатывали Достоевский, Островский, Некрасов и их менее известные современники.
Антон Чехов и Лев Толстой в 1901 г. 

По мнению исследователей, представление о том, что вторая половина XIX века была с точки зрения гонораров золотым веком для писателей, не более чем миф.

На первый взгляд гонорары — по крайней мере, известным писателям — выплачивались фантастические: Ивану Тургеневу за небольшое «Дворянское гнездо» (1859) заплатили 4000 руб., за роман «Отцы и дети» — 4775 руб., Александру Островскому за пьесу «Лес» — 1000 руб., ещё не очень известному в 1857 г. Льву Толстому за последнюю часть известной трилогии «Юность» по 100 руб. за лист (всего в ней было 9 листов 7 стр.), Ивану Гончарову за «Обломова» (1859) — 10000 руб. 

Во второй половине XIX в. гонорары быстро росли вместе с увеличением числа читателей журналов. В XIX веке речь идёт прежде всего не о книгах, а именно о журналах. Нигде, кроме России, журнал не имел такого всеобъемлющего значения и влияния в сравнении с книгой и газетой. Именно туда авторы отдавали свои произведения, постепенно выстраивая свое литературное имя и получая деньги: гонорары за журнальные публикации превышали книжные почти в десять раз. 

Если книга выходила сразу отдельно, это скорее всего означало, что она не заслуживает внимания или была «забракована всеми повременными изданиями», — авторитетно утверждал современник. Знающий толк в издательском деле, Пётр Плетнёв в 1846 г. писал: «В нашу эпоху журналы сделались исключительным чтением публики», — и тенденция эта дальше только укреплялась.

Ещё одна причина выигрышной позиции журналов перед книгами была географическая: большинство читателей было рассредоточено по губерниям и уездам огромной страны, системы книжной торговли и библиотечной сети не были налажены; почта же прекрасно справлялась с доставкой периодических изданий. К тому же книги стоили сравнительно дорого и не гарантировали качественного содержания: Николай Михайловский подсчитал, что журнал выдавал изрядный объём литературного и научного материала за 12-15 рублей, а книги тот же объём — уже за 30-40. Причём материал этот был проверенный, отобранный и одобренный образованными редакторами, имена которых были известны читающей публике и ею уважаемы.

 
Иван Тургенев  

Реформы Александра II не прошли зря: с 1860-х гг. читательская аудитория растёт — а вместе с ней увеличиваются и тиражи толстых журналов, и выплаты за публикации. В целом с конца 1850-х гг. до конца века гонорары увеличились почти в два раза. 

Впрочем масштабы рынка литературы середины XIX в. всё же были относительно невелики, грамотные составляли около 8% всего населения страны (т.е. примерно 10 млн человек). 

Среди них людей, имевших возможность и привычку к постоянному чтению, было не более 1 млн, а уж любителей серьёзных толстых журналов — и того меньше. При этом образованные любители часто были не очень платежеспособны (среди них преобладала интеллигенция, чиновничество, малая часть купечества, мелкое и среднее провинциальное дворянство). Куда больше народу читали красивые, доступные и простые для понимания иллюстрированные журналы, а массовый спрос (если, конечно, грамотных мещан и крестьян того времени можно назвать «массой») имела лубочная литература. Большая часть светского аристократического общества традиционно читала иностранную литературу в оригинале. 

По мнению авторов, говоря о повышении писательских гонораров, стоит упомянуть и об инфляции цен, съедавшей часть доходов: по сравнению с концом 1850-х гг. индекс цен (высчитанный по 26 основным товарам) в начале 1870-х был выше на треть, а в 1890-х — наполовину. 

Самыми высокооплачиваемыми писателями второй половины XIX в. были Иван Тургенев (в 1850-х гг. средняя ставка его гонорара была 400 руб., в 1860-х — 300, в 1870-х — 600, в 1880-х — 350) и Лев Толстой (от 100 руб. за лист в конце 1850-х. — до 300 руб. в 1860-х, 600 — в 1870-х и 1000 руб. — в 1890-х). Немного получал Фёдор Достоевский: 200 руб. в конце 1850-х гг., 125 руб. — в 1860-х, 250 — в 1870-х и 300 руб. — в 1880-х гг.

Исследователи отмечают, что выдающиеся романы великих писателей тиражирования и поточного производства не предполагают, поэтому примеры исключительно высоких гонораров остаются именно исключениями.

Лев Толстой с женой, Ясная Поляна, 1908 год 

Одним из немногих писателей, кому удавалось жить всей большой семьёй на доходы от литературных произведений, был Лев Толстой, имевший в литературной среде славу не только великого писателя, но и исключительно жёсткого переговорщика, умевшего назначить и отстоять самую высокую цену за свои объёмные книги. 

Так, ещё в 1863 г. у Михаила Каткова — редактора журнала «Русский вестник» — он хотел получить за публикацию «Казаков» и «Поликушки» 1000 руб. за 7 листов, а за остальные листы — больше чем по 200 рублей. Деньги графу были срочно нужны для уплаты бильярдного долга некому пехотному капитану (Катков пытался возражать: поначалу ведь договаривались всего на 150 руб. за лист). 

Тому же Каткову Толстой отдал «Войну и мир» по 500 рублей за печатный лист и сам занялся подготовкой её отдельного издания. «Анна Каренина» «стоила» 20 тыс. руб., т.е. те же 500 руб. за лист. За последний свой роман «Воскресение» писатель получил от издателя «Нивы» Маркса феноменальные тысячу рублей за лист (и отдал их на переселение в Канаду духоборов — «людей XXV столетия»). Толстой (а также его супруга Софья Андреевна) был одним из немногих, кто успешно занимался самостоятельным изданием книг. 

Куда тяжелее приходилось Фёдору Достоевскому. «От бедности я принужден торопиться и писать для денег, следовательно, непременно портить», — признавал писатель. Пожалуй, никто из великих писателей не был вынужден писать так спешно и в унизительно невыгодных для себя условиях: за 1866 г. Достоевскому пришлось представить к печати два романа. «Преступление и наказание» писалось для катковского «Русского вестника» — всего по 150 руб. за лист, после чего всего за 26 дней был написан «Игрок» (с помощью юной стенографистки, как известно, ставшей позже женой писателя). Два последующих романа — «Идиот» и Бесы» — также оплачивались по 150 руб. (или чуть больше) за печатный лист. Так, за 42 печ. листа «Идиота» «Русский вестник» заплатил 7000 руб. Только в 1870 гг. жизнь Достоевских стала более или менее благополучной: в 1875 г. «Подросток» был напечатан в «Отечественных записках» (250 руб. за лист), а последний роман — «Братья Карамазовы» — снова у Каткова и по 300 руб. за лист, что несравнимо с гонорарами Льва Толстого. Анна Григорьевна Достоевская была в книжном деле незаменимой помощницей мужа: она занималась переизданием романов, сама договаривалась с типографиями и торговала книгами прямо у себя на квартире.

Фёдор Достоевский 

Писателей первой величины было немного; средние же выплаты писателям были следующими: в «Современнике» (по данным за 1856-1859 гг.) средняя гонорарная ставка за прозаические произведения составляла 50 руб. за печатный лист (максимум — 100 руб., например, за «Фауста» Тургенева в 1856 г.), за поэтические (стихотворения оплачивались поштучно) — 10-15 руб., а статьи шли по 30-50 руб. По гонорарным ведомостям «Отечественных записок» за 1871 г. видно, что за прозу редакторы платили уже по 60-75 руб. Исключение составляли Островский, получавший от 150 до 175 руб. за лист, и Салтыков-Щедрин (по 125 руб.). За стихотворение можно было получить от 15 до 20 руб. (высший гонорар при этом получил Некрасов — 75 коп. за строчку «Дедушки Мазая»), а за статьи — 60-75 руб. В «Вестнике Европы» (по данным за 1894-1897 гг.) за прозу платили уже 80-100 руб. (максимально — 250), гонорары за стихотворения были относительно небольшими — 10-15 руб., а за статьи — 80-100 руб. 

«В России литературою деньги добываются трудно, и кому надо много — тому приходится и писать много», — говорил Николай Лесков. «Ныне писатель, по большей части, голый бедняга, вынужденный ради куска хлеба писать чуть не день и ночь. Тут не напишешь много хорошего. Гонорарий ничтожен…», — вторил ему беллетрист Иван Кущевский. «…Случалось продавать самые дорогие сердцу авторскому произведения на корню, и наша совесть маячила, потому что работалось впроголодь и впрохолодь. Да ещё на каждый наш рубль десяток ртов было разинуто», — вспоминал Владимир Немирович-Данченко. 

Для того чтобы суметь прожить исключительно литературным заработком, профессиональные литераторы вынуждены были писать много и быстро: это касалось и «классиков», живущих литературным трудом. Хорошо оплачиваемый Тургенев получал за год 4 тыс. руб., Лесков — 2 тыс. руб., Чехов (в конце 1880-1890-х гг.) — 3,5 тыс. руб., а литераторы «средней руки» гораздо меньше — не более 1-1,5 тыс. руб. в год. По подсчётам исследователей, исходя из средних ставок гонораров в 1870-1880-х гг., чтобы заработать эту сумму, надо было написать не менее 20 печатных листов (т.е. книгу довольно приличного объёма), а на деле — ещё больше, т.к. часть материала могла не пройти цензуру или быть отклонена редактором. Например, Антон Чехов писал за год не более десяти листов. К тому же, некоторые журналы (например, «Современник») не выплачивали гонорара за дебютную публикацию, а нередко и задерживали выплату гонорара (хотя иногда по просьбе писателя выплачивали гонорар и авансом).

Санкт-Петербург XIX века. Фото: ТАСС 

При этом, отмечают исследователи, жизнь, особенно в Петербурге, была недешева: ещё в 1858 г. Иван Гончаров писал: «…женатому человеку в провинции в наше время и с тысячью рублями трудно прожить… а в Петербурге с 1500 руб. серебром семейному едва можно прокормиться... В Петербурге надо получать не менее двух тысяч руб. серебром, чтобы жить безбедно». Семья Достоевских, например, тратила на жизнь более трёх тысяч рублей в год. 

Исследователи предлагают для сравнения бюджет мелкого чиновника этого времени — того самого «маленького человека», о котором писали Гоголь и представители известной «натуральной школы». Так, в 1857 г. титулярный советник мог едва сводить концы с концами. При доходе в 260 руб. в год (из них жалованья 210 руб., наградных — 50 руб.) он живёт в съёмной квартире — точнее, в каморке за перегородкой со всеми удобствами (отоплением, освещением и прислугой), платя за это 77 руб. 50 коп. в год. Он не тратится ни на книги, ни на журналы, культурные его развлечения ограничиваются тремя спектаклями в «Александринке» (2 р. 25 к.). Одежду он покупает на толкучем рынке, а обувь — «под Апраксиным» (30 р. 56 к.), обедает у соседки-чиновницы (в год — 54 р. 75 к. плюс праздничная закуска — 12 р. 45 к.), а завтраки и ужины обходятся ему в 51 р. 20 к. Лишнего чиновник себе не позволяет: вино обходится ему в 7 р. 70 к., извозчики — в 9 р. 65 к., табак — в 14 руб., карты — в 3 р. 89 к., прочие расходы — чуть более 36 руб. в год. Получается, что общий расход его составляет 318 р. 60 к., так что для сведения бюджета не хватает 58 руб.: их он зарабатывает перепиской бумаг у купца (90 р. в год). 

Чиновникам рангом повыше квартира с передней, кухней и отоплением стоила 240 руб. в год, расходы на чтение (газеты и библиотека) — 28 р., абонемент в Итальянскую оперу (4 ярус) и 10 спектаклей в разных театрах — 35 р., туалетные принадлежности (перчатки, галстуки, духи и т. д.) — 46 р., стол (включая праздничные расходы, чай, кофе и сахар) — 350 руб., покупка одежды и обуви — 94 р., прислуга (кухарка, она же прачка) — 60 р., вино — 29 р. 70 к., извозчик — 66 р., а табак и папиросы — 30 р. В итоге расход за год был 1269 р. 68 к., а доход — 1405 р., при этом жалованья — всего 715 р. Этот условный чиновник, однако, подрабатывал переводами романов — 360 р., и частными занятиями по управлению домами — 180 р., так что за год мог еще сэкономить 135 р. 32 к.

Иллюстрация к рассказу Николая Гоголя «Шинель» 

В губерниях в 1865 г. чиновники VII-VIII класса (прокурор или советник) получали жалованья 750 р. (столько же — «столовых» и 500 р.— «квартирных»), вице-губернатор (V-VI класс по табелю о рангах) — 1800 р. («столовых» — 770 р. и «квартирных» — 857). Во второй половине века жалованья чиновникам заметно возросли. В 1870-80-е гг. столоначальник (чиновник VII ранга) получал более 1500 руб. в год, старший учитель в гимназии — более 1000 руб., а земские врачи и статистики — 1000-1200 руб. 

Впрочем, отмечают исследователи, чиновники в отношении доходов не слишком показательная группа: как известно, их официальное жалованье не учитывало многочисленные «теневые доходы», т.е. взятки, — считалось, что они получают так мало, что вынуждены промышлять самостоятельно. 

Авторы приводят ещё несколько примеров цен на различные продукты и услуги в середине XIX в. Так, по ценам Москвы фунт сахара стоил 24 коп. серебром, четверть ведра водки — 1 р. 13 коп. сер., пуд говядины — 5 р. 30 коп. ассигнациями, сто штук яиц — 1 р. сер., крепостной камердинер оценивался в 3000 р., шуба из чернобурой лисицы — в 1000 р., а из соболя — в 2000 р. Деревенская изба при этом стоила 100 р., а сажень дров — 16 р. асс. 

В это же время в Ярославской губернии вольная стоила 500 р. (в другом месте просили 5000 р. за две крестьянские семьи), крестьянская душа оценивалась в 24 р., а серебряный рубль — в 3 р. 50 к. ассигнациями. 

Как известно, многие литераторы второй половины XIX в. жили (далеко) не только на литературные заработки: так, у Льва Толстого, Ивана Тургенева, Афанасия Фета были доходы с поместий; Иван Гончаров, Аполлон Майков, Яков Полонский и Фёдор Тютчев служили в цензуре, Всеволод Крестовский — в армии, Всеволод Гаршин — на железной дороге, а Антон Чехов был земским врачом. Нередко именно этот «побочный» (или наоборот, основной) доход и давал писателям возможность вести достойный образ жизни. 

Подводя итог, в качестве очевидного вывода о доходах и образе жизни писателей в России второй половины XIX века авторы исследования приводят мнение одного из литераторов-современников: «Труд писателя так странно ценится, так относителен, так, наконец, неопределёнен, что заранее обрекает писателя на некоторого рода нищенство. Исключение в этом отношении составляют только некоторые из писателей, и то потому только, что или имеют недвижимые имущества, полученные по наследству, или — занимают какие-либо общественные должности, обеспечивающие их помимо литературного труда. Все же остальные бьются как рыба об лёд, нередко давая другим тысячи, а сами оставаясь без куска хлеба».