Спасите наши души: театр Джигарханяна представил интерпретацию пьесы «Сиротливый Запад»

Как рождается злоба и жестокость? Почему родные люди начинают ненавидеть друг друга? По какой причине дом превращается в поле битвы? Все эти вопросы ставит перед зрителями режиссер Сергей Виноградов и драматург Мартин Макдонах в постановке «Сиротливый Запад». Но ответов они не дают.
 
Фото: Afisha.mosreg.ru 

Малая сцена театра Армена Джигарханяна превратилась в небольшую кухоньку в доме двух братьев Коулмена и Валена. Кухня ― центральное место, где все должны собираться за общим столом, сидеть у очага в дождливые вечера. Но в этой семье там только ссоры, драки и выяснения отношений. Зрителей почти ничего не отделяет от сцены, а во время очередной потасовки кажется, что в зал полетит стекло, журналы, вода.

Родные братья только что похоронили отца. Священник Уэлш пытается примирить их, научить терпению, а сам пьет и разочарованно говорит о вере. Он еще не знает, что Коулмен намеренно застрелил отца из-за того, что тот нелестно отозвался о его прическе, а Вален скрыл это, чтобы получить все наследство. А когда узнает, то не сможет смириться и решит навсегда покинуть это страшное место.

Жизнь для героев не представляет особой ценности: они не плачут на похоронах ― там их интересуют только слоеные пирожки. А то, как часто происходят убийства и самоубийства в городе Линэне, доказывает, что к жизни подобное отношение не только у этих двоих.

 
 Фото: Afisha.mosreg.ru 

Внешняя атрибутика соответствует представлениям христиан о мире, но нет самого главного ― веры. Вален собирает фигурки святых: «Еще двадцать ― и я точно попаду в рай». А когда Коулмен уничтожает их, чтобы досадить брату, тот не раздумывая хватается за ружье. Единственное светлое чувство, которое все же есть в этом мире ― любовь. Девушка Герлен, которая разносит пиво, влюблена. Любовь становится для нее мечтой и светом в жизни. Но и это спасительное, на первый взгляд, чувство порочно и неправильно ― ведь это любовь к священнику.

Часть жизни всех героев ― алкоголь. Братья не живут без самогона, который постоянно делят и выстраивают вокруг него «иерархию ценностей». Герлен разносит пиво, чтобы накопить деньги на кулон для любимого. Священник пьет, чтобы заглушить боль и слабость. Почему без алкоголя невозможна «исповедь» братьев, которые все же попытаются жить так, как завещал Уэлш? В пьяном угаре Вален говорит брату, что не смог бы существовать без него. Это первое выражение искренних чувств. Но ведет ли оно к разрешению конфликтов?

Мы видим героев, которые уже сформировались ― им почти 30 лет. Но по их рассказам становится ясно, что и в детстве они издевались друг над другом. Для них борьба ― жизнь, особое выражение любви; они, наверное, никогда не убьют друг друга, иначе оставшемуся в живых просто незачем будет существовать. А если их жизнь ― война, взаимное желание причинять боль, то и примирение приведет к уничтожению. Священник Уэлш не смог разгадать души братьев, и его старания для их спасения оказались напрасными.

 
 Фото: Afisha.mosreg.ru 

Черный юмор героев вызывает неподдельную улыбку, в зале раздаются смешки. Образ Валена, полноватого, неповоротливого дурачка, комичен. Коул все время иронизирует. И несмотря на то, что герои говорят о чипсах после известия о самоубийстве знакомого, зрители не могут устоять против этих шуток, настолько абсурдно все выглядит. Однако в какой-то момент останавливаешься и понимаешь, что смеяться ― страшно.

Последние минуты спектакля проходят в сильном напряжении: спасутся ли герои, или случится очередная смерть? Но в финале они бросают оружие и покидают квартиру, так ничего и не решив между собой.

«Сиротливый Запад» входит в трилогию о жизни и нравах людей из Линэна. Но в постановке нет деталей конкретного города. Коул в спортивном костюме Nike, Герлен в майке Jack Daniel’s, чипсы, которые можно встретить в любом продуктовом магазине... Линэн, как город N у Гоголя, ― собирательный, отвлеченный образ, черты которого можно найти не только на Западе, но и в любой стране.

Сиротливыми остаются дети без отца, город без пастора, люди без Бога и без веры. Но постановка не ставит задачей объяснить, из-за чего происходит осиротелость. Это пример шоковой терапии, которая путем констатации кошмарного факта заставляет людей ужаснуться и пристальнее всмотреться в жизнь.