Развитие языка сегодня определяют СМИ

Сегодняшний русский язык сильно отличается не только от языка Пушкина и Толстого, но и от языка середины ХХ века. Учёный секретарь факультета журналистики МГУ, доцент кафедры стилистики русского языка Владимир Славкин рассказал о том, почему художественная литература утратила своё влияние, что пришло ей на смену, зачем языку нужны реформы и какие современные писатели наиболее интересны учёному-лингвисту.

— Владимир Вячеславович, насколько быстро изменяется язык? Сто лет для его истории  это мало или много?

— Язык действительно не может не меняться, и он живёт как человек — развивается, общается с другими, иногда болеет, но с течением времени выздоравливает. Изменчивость его разновеликая. Скажем, система падежей существительных существует в основных своих чертах уже не одно столетие, и сейчас неспециалист вряд ли знает, что когда-то были еще звательный и местный падежи. В то же время мы являемся свидетелями, так сказать, сиюминутной изменчивости, когда буквально на наших глазах возникает то или иное слово или выражение, а то и целая семантическая группа  «блог», «блогосфера», «блогерский» и т.д. Так что с точки зрения пополнения лексического состава языка сто лет  это огромный срок.

 Доцент факультета журналистики МГУ Владимир Славкин

Можно ли уже говорить о русском языке XXI века как самостоятельном явлении? Насколько он отличается от языка ХХ века?

 На мой взгляд, принципиальных отличий нет. Сейчас мы видим поступательное развитие тенденций, проявивших себя в конце двадцатого века. Это, бесспорно, постоянная экспансия разговорной стихии, затем нужно сказать о всеобъемлющей роли средств массовой информации, даже о медиатизации нашего языкового сознания, и, конечно, об активном вторжении в нашу повседневную речь самых разнообразных специальных слов  терминов, профессионализмов, профессионального жаргона. Думаю, сохранится и влияние Интернета на язык.

Отличие от века двадцатого  прежде всего в постепенном снижении значения языка художественной литературы и, поскольку свято место пусто не бывает, в повсеместном распространении медиаязыка, о котором я уже сказал.

 Уместно ли сравнивать это различие с разницей между языком XIX и XX века?

 По степени производимых изменений, по характеру их социальных последствий  бесспорно да. XX век по сравнению с XIX привёл в действие языковые процессы, затронувшие в определенном смысле основы бытования русского языка, который действительно вышел на просторы массовой коммуникации, чего не было во времена Пушкина, Толстого и Чехова. И сейчас мы видим, как образуется совершенно новая сфера речевой деятельности, сочетающая в себе признаки письменной и устной речи,  интернет-коммуникация.

 Какую роль в языке играют реформы? Это только констатация произошедших перемен или принудительная «регуляция сверху»?

 Реформы в целом благотворны для языка. Ведь они  не прихоть узкого круга учёных, собравшихся в Орфографической комиссии для того, чтобы затруднить жизнь школьникам и журналистам. Они  при условии их серьезной научной мотивированности  служат важной цели, а именно, повышению системности языка. Язык, как и любая система, подвержен колебаниям. Свести их к нулю невозможно, да и не нужно: всегда должны быть некие варианты, что очень важно для стилистики.

Поэтому регламентация языковых явлений, идёт ли речь о правописании или расстановке знаков препинания, способствует повышению грамотности людей, не говоря уж о том, что такие вопросы всегда вызывают общественный интерес к родному языку и, таким образом, тоже в определенной степени его развивают.

Самая крупная реформа в русском языке принадлежит Петру Первому

 Каковы самые  известные реформы русского языка, какие их результаты мы сейчас наблюдаем?

 Это, естественно, преобразование языка в Петровскую эпоху, реформа 1918 года, которую зачастую незаслуженно считают исключительно идеологической акцией большевиков. На самом деле она в значительной мере упростила русскую орфографию, отказавшись от таких букв, которые в реальности практически вышли из употребления. Еще одна реформа была проведена в 1956 году. Но и она не полностью ликвидировала спорные вопросы русского правописания. Поэтому предлагавшаяся на рубеже XX-XXI веков новая редакция Орфографического свода имела под собой объективные основания. Другое дело, что обсуждение новаций носило в высшей степени камерный характер (проект новой редакции был издан тиражом в 200 экземпляров!), к тому же некоторые предлагавшиеся изменения («парашУт», «брошУра») выглядели весьма странно на фоне рекомендаций оставить без изменений «жюльен» и «жюри».

Тем не менее некоторые изменения, касавшиеся написания сложных слов, были внесены и одобрены научным и педагогическим сообществом.

— Можно ли прогнозировать, как будет развиваться русский  язык в ближайшие годы?

 Честно говоря, я не люблю прогнозировать, особенно когда речь идет о таком сложнейшем явлении, как язык. Кстати, в самом языке имеется ответ на Ваш вопрос: «Поживем  увидим».

 Какие труды и исследования по русской лингвистике за последние десять лет, на ваш взгляд, наиболее интересны?

 По моему мнению, любое исследование современного русского языка ценно, если оно фиксирует реальности окружающего нас языкового пространства. Здесь важны и общие труды по теории языка Л. П. Крысина, В. Г. Костомарова, М. А. Кронгауза, работы Г. Я. Солганика по стилистике, Л. К. Граудиной  по риторике, а также исследования новых сфер коммуникации, в частности монография М. Ю. Сидоровой по интернет-речи.

 Развитие языка вряд ли возможно без художественной литературы. Кто из современных авторов, пишущих на русском, наиболее интересен по языку и стилю?

 Мой ответ заведомо будет субъективным. Мне очень нравится языковое мастерство Бориса Акунина, Татьяны Толстой, и в то же время даже у Владимира Сорокина можно найти (конечно, не везде) интересные языковые явления. Постмодернистская поэтика и в то же время глубокое психологическое содержание представлены в творчестве Тимура Кибирова. А вообще говоря, нужно больше читать!

Беседовал Даниил Сидоров

Впервые опубликовано 25 мая 2010 года