Народовольцы действовали с чувством полного права

1 марта 1881 года, т.е. 130 лет назад, был убит император Александр II, оставшийся в истории как Царь-Освободитель и великий реформатор. Неутомимая «Народная воля» привела, наконец, в исполнение свой приговор, после нескольких неудавшихся покушений. В результате последних были убиты и покалечены десятки невинных и совершенно не причастных к власти людей. Но и это не вразумило мечтателей-бомбометателей. Молох «освобождения» предполагал подобные жертвы, и его служители задолго до жестокостей ХХ века были к тому готовы.
суд
Суд над первомартовцами

При знакомстве с материалами о народовольцах, желавших смерти Александру II, поражает не только перевернутость их сознания и уверенность в своей правоте, но и какая-то наивная готовность быть услышанными – сейчас и всеми.  Через 11 дней после убийства царя, они (т.наз. Исполнительный комитет «Народной воли») обращаются с манифестом к его сыну (!),  императору Александру III, формулируя условия прекращения революционной борьбы с правительством: 1) амнистия всем политическим заключенным; 2) «созыв представителей от всего русского народа для пересмотра существующих форм государственной и общественной жизни». Итак, это попросту был ультиматум. Стоит, однако, прочитать весь текст обращения (см http://reforms-alexander2.narod.ru/A2_and_revolutionists.html) , чтобы почувствовать самовлюбленный и (такова тональность) прямо торжественный характер того безумия, что владело его составителями.

Приведем небольшие отрывки. Вот самое начало: «Ваше Величество! Вполне понимая то тягостное настроение, которое Вы испытываете в настоящую минуту, исполнительный комитет не считает, однако, себя вправе поддаваться чувству естественной деликатности <…>. Есть нечто высшее, чем самые законные чувства человека: это долг перед родной страной, долг, которому гражданин принужден жертвовать и собой, и своими чувствами, и даже чувствами других людей». Нельзя не добавить: и жизнями, не только чувствами. Одним из убитых взрывом первой бомбы, брошенной 1 марта Рысаковым, был  проходивший мимо мальчик-разносчик. Перовская должна была видеть это с другой стороны Екатерининского канала, где она стояла как сигнальщица. (В романе Марка Алданова «Истоки» Перовская молит судьбу о спасении мальчика). Еще цитата из того же документа: «Ваше Величество, революционное движение не такое дело, которое зависит от отдельных личностей. Это процесс народного организма, и виселицы <…> так же бессильны спасти отживающий порядок, как крестная смерть Спасителя не спасла развратившийся античный мир от торжества реформирующего христианства». Известно, что Желябов, в своем последнем слове на суде, также говорил о деле, которому отдал жизнь, как о деле Христовом…

убийство
Убийство Александра II

С чувством служения высокой цели, с чувством полного права «русские мальчики» конца ХIХ века брались переустраивать мир. Так любивший их Достоевский, так хорошо (через собственную молодость) понимавший всю искренность их заблуждения и так много пекшийся о том, чтобы их прощали за эту искренность, не дожил месяца до 1 марта… - был избавлен от того, чтобы стать свидетелем цареубийства, отцеубийства, предсказанного (можно считать) романом «Братья Карамазовы».

Покушение, приведшее к смерти императора, было шестым по счету. Первым был выстрел Каракозова в Летнем Саду весной 1866 г. Предпоследним – взрыв в Зимнем Дворце в феврале 1880 г., подготовленный Степаном Халтуриным (11 убитых солдат Финляндского полка, 56 искалеченных гвардейцев; царская семья не пострадала). Однажды царь, как настоящий военный, не растерялся при начавшихся выстрелах в него и побежал, специально, зигзагами – в него не попали. С той же выдержкой, он отказался от настояний охраны тут же уехать после первого взрыва на Екатерининском канале. Ему хотелось посмотреть на место взрыва и на схваченного преступника. Царь вышел из поврежденной кареты (погиб казак конвоя, несколько человек были тяжело ранены), наклонился над лежавшим в луже крови умиравшим мальчиком, перекрестил его и пошел вдоль ограды набережной. В этот момент мужчина лет 30 (Гриневицкий), стоявший, прислонясь к решетке, ограждавшей канал, бросил под ноги императора какой-то предмет. Прогремел взрыв, на высоте человеческого роста образовался клубящийся шар дыма, вверх взметнулся столб из снега, дорожного мусора. Когда дым рассеялся, место происшествия оказалось похожим на поле боя. Двадцать человек, истекая кровью, в разных позах лежали на мостовой. Государь оставался недвижим; он опирался руками о землю, спиной – о решетку набережной. Ноги его были совершенно раздроблены, кровь текла очень сильно. «Во дворец, хочу умереть там» - были последние слова императора. Один из народовольцев, Емельянов, также был в это время на канале. Когда Гриневицкий упал, он подскочил к нему, желая узнать, жив ли он и нельзя ли его спасти в суматохе, но было уже поздно. (Гриневицкий умер в тюремной больнице в те же минуты, когда царь скончался во дворце). Тогда Емельянов подошел к царю и помог уложить его в сани – очевидно, только для того, чтобы не вызвать подозрений.

семья
Семья Александра II  усмертного одра императора
Во дворце умиравшего царя успел причастить, трясущимися от волнения руками, старый протопресвитер Рождественский. Мертвенно-бледный цвет лица свидетельствовал о безнадежном состоянии Государя. По одним воспоминаниям, он находился в совершенно бессознательном состоянии. Однако причастие он принял, и, по другим воспоминаниям, дал знак, что слышит, когда ему сказали: «Ваше Солнышко (двенадцатилетний Ники – А.М.) здесь, Государь» - кивнул веками, посеревшими, покрытыми как бы оспинами от порохового взрыва.

Когда-то, лет шесть или семь до этого, Александр II дал урок мужества и веры собственному внуку. Вот как сам Николай Александрович рассказывал об этом (в передаче баронессы Буксгевден): «Мои родители отсутствовали, а я был на всенощной с моим дедом в маленькой церкви в Александрии (императорская дача в Петергофе – А.М.). <…> Раздался оглушительный раскат грома, … и вдруг я увидел огненный шар, летевший из окна прямо по направлению к голове императора. Шар (это была молния) закружился по полу, потом обогнул паникадило и вылетел через дверь в парк. Мое сердце замерло. Я взглянул на моего деда. Его лицо было совершенно спокойным. Он перекрестился, так же спокойно, как и тогда, когда огненный шар пролетал  около нас. Я почувствовал, что это и немужественно, и недостойно так пугаться, как я, я почувствовал, что нужно просто смотреть на то, что произойдет, и верить в Господню милость так, как он, мой дед, это сделал». Теперь император показывал внуку, что порой означает быть императором.

Александра II уговаривали в тот день не покидать дворец. Но он не хотел нарушать заведенный порядок,  и в 12-45 отправился на развод караулов в манеже. Побывав затем у кузины, в начале третьего он отбыл обратно в Зимний, подвергся нападению и был привезен во дворец истекающим кровью. Императору не было оказано первой медицинской помощи, не было сделано никакой перевязки; так что кровь выливали потом из саней. В 15-30 его не стало.

аковской
Портрет императора Александра II
работы К. Маковского, 1881 г.

Газета «Молва» писала 2 марта 1881 г.: «Погиб порфироносный страдалец. Государь России, стяжавший себе при жизни народное наименование «царя-освободителя», погиб насильственной смертью. Погиб после неисчислимых нравственных страданий, после горького сознания, что его чистейшие намерения… были часто искажены и обращены в тяжкое бремя для того же самого народа, для которого они должны были служить источником счастья и благополучия…»

И вправду, одному лишь Богу известно, что пришлось пережить царю Александру Николаевичу, преодолевая сопротивление многочисленных противников его реформ. Современный биограф императора, Л. Ляшенко, дал такой подзаголовок книге о нем (см. Л. Ляшенко «Александр II», серия ЖЗЛ, М. 2002 г.): «История трех одиночеств» - в каждом из трех периодов жизни своего героя подчеркивая трудность его пути. На фотографии конца 1870-х годов мы видим лицо исстрадавшегося человека. Смотришь на нее и невольно думаешь: «Скоро смерть принесет ему избавление». Увы, нельзя не сказать и о том, что она принесла ему также – избавление от позора.

1 марта 1881 г. в Санкт-Петербург из Москвы возвращался некий церковный служитель, тайно посланный в древнюю столицу самим императором. Он вез архивные документы, относившиеся к коронации Екатерины I. Дело в том, что готовилась коронация Екатерины Михайловны Юрьевской (Долгорукой), связанной любовными узами с Государем с весны 1866 г., родившей от него троих детей и обвенчавшейся с ним в июле 1880 г. – за восемь месяцев до трагического события и чуть позже, чем через сорок дней после кончины законной супруги царя, императрицы Марии Александровны. Венчание совершалось втайне, в небольшой комнате нижнего этажа Большого Царскосельского дворца, у алтаря походной церкви. Наследник, цесаревич Александр Александрович, и его супруга Мария Федоровна, находились в это время в Гапсале (совр. Хаапсалу, Эстония). На вопрос о реакции наследника Александр II ответил, что сам сообщит ему о совершившемся событии, когда тот вернется из Гапсаля. При этом, с чувством полного права, он заметил, что Государь – «единственный судья своим поступкам».

е
Екатерина Долгорукая

Необходимость общения с Юрьевской (а царь его навязывал) была тяжелейшим нравственным испытанием для всей семьи Романовых. Сама Екатерина Михайловна, поначалу обещавшая цесаревичу Александру, что «не выйдет из своей скромной роли», очень скоро забыла о своем обещании. С историей этих взаимоотношений, изложенной достойно и вполне обстоятельно, можно познакомиться в книге А.Н. Боханова «Романовы. Сердечные тайны» (М. 2000 г., книга заново издавалась).

Великий пост 1881 г. начинался в конце февраля. 1 марта 1881 г. приходилось на воскресенье. В пятницу вся царская семья исповедовалась, по традиции перед исповедью все просили друг у друга прощения. Мария Федоровна с собой не совладала и, при встрече с Юрьевской, ограничилась рукопожатием, но не обняла и прощения не попросила. Царь был взбешен и устроил цесаревне разнос, потребовал от нее соблюдать приличия и «не забываться». Мария же Федоровна во время царской тирады не проронила ни слова, затем подошла к Государю и попросила у него прощения «за то, что обидела его». Царь был тронут до слез и сам попросил прощения у невестки. Обстановка разрядилась. В день причастия, 28 февраля, и это значит, что за день до смерти, монарх сказал своему духовнику Ивану Бажанову: «Я так счастлив сегодня – мои дети простили меня!».

на одре
Император Александр II на смертном одре

Страшно впасть в руки Бога Живого! Страшно подумать о том, как сгорит перед Ним твое собственное «чувство полного права». Вот и всякое лишнее размышление о судьбе Царя-Освободителя представляется просто оскорбительным, в свете его мученической кончины. Один из современников той эпохи так завершил свои воспоминания об императоре: «Провидение избавило Александра II от позора коронации. Вместо этого он принял мученический венец, который искупил все его слабости и оставил его образ светлым ликом между русскими царями».

Потребуется еще не одно десятилетие, потребуется долгое развращающее действие либеральной и социалистической мечты, потребуется провокация 9 января 1905 года и оскудение монархического чувства в народе, потребуются испытания, которые не будут выдержаны, и тогда злокачественный «процесс народного организма» войдет в свою силу. А пока, в 1880-е и 1890-е годы любовь и верность царю были еще очень сильны. Свидетельство этому построенный на народные деньги – храм Воскресения-Христова-на-Крови.